?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
Декабрь 1475 захват турецкой армией Мангупа столицы Княжества Феодоро (2) 23 Ноября 2010
lashkevich_2009
++++++++
Декабрь 1475 захват турецкой армией Мангупа столицы Княжества Феодоро (2) 23 Ноября 2010

МОЛДАВИЯ И КНЯЖЕСТВО ФЕОДОРО В 1475 г.

http://mangup.at.ua/forum/4-3-1

Дата: Четверг, 29.05.2008, 11:32 | Сообщение # 1

Уважаемый председатель, уважаемые члены оргкомитета, уважаемые дамы и господа! Позвольте нам вначале выразить искреннюю благодарность за приглашение участвовать в конференции столь высокого уровня. Тем более, что ее темой стала такая выдающаяся историческая личность как Стефан Великий. Его деятельность, без преувеличения можно сказать, во многом определила облик современной Европы.
В сложной политической обстановке, характерной для Северного Причерноморья второй половины XV в. наблюдается активная дипломатическая деятельность, направленная на установление между государствами региона политических отношений, направленных на создание антиосманской коалиции. Наиболее активными участниками этой деятельности было княжества Молдавское, Мангупское (Феодоро) и венгерское королевство.[1] Маленькое княжество в юго-западной части Крымского полуострова оказалось в вихре событий, круто изменивших политическую карту региона.

Несколько слов о топографической ситуации. Мангуп - известняковое изолированное плато, его максимальная высота над уровнем моря около 600 м. С трех сторон оно ограничено вертикальными обрывами, достигающими на западной стороне высоты 70 м. Северный склон прорезан тремя глубокими ущельями, разделяющими мысы (отроги), делающие в плане Мангуп похожим на четырехпалую кисть руки (рис.1). Общая площадь плато около 1 квадратного километра.

По словам турецкого путешественника XVII в. Эвлии Челеби Мангупское плато было создано Аллахом для того, чтобы ему быть крепостью, и не только благодаря его естественной труднодоступности, но и из-за наличия естественных источников воды.[2]

Мангуп один из крупнейших памятников группы так называемых «пещерных городов» и это же главная крепость, а впоследствии и город страны крымских готов, основная информация об истории которого добывается археологическими раскопками. Их материалы существенно дополняют скудные известия письменных источников. Стратегия археологических исследований последних двух десятилетий была построена на зондировании различных элементов комплекса с тем, чтобы получить наиболее полную картину его топографии, стратиграфии и хронологии. В тактическом отношении приоритетным мы полагали завершение исследований объектов, раскопки, которых начали наши предшественники еще в XIX в., а также обследование памятников, наиболее подверженных опасности разрушения или разграбления (могильники). На основании этих исследований можно определить основные этапы в эволюции поселения.

1. Докрепостной период: (середина III - середина VI вв.), на плато были заселены в основном верховья ущелий. Население, главным образом, готы и аланы, среди которых постепенно распространялось христианствою.

2. Ранневизантийский крепостной период (VI - VIII вв.). Создание мощной системы обороны, возведение большой базилики в центре плато.

3. Хазарский период (конец VIII - первая половина IX в.). Кратковременный захват крепости хазарами, не отразившийся существенно на материальной культуре населения.

4. Фемный период (середина IX - X вв.). Возврат крепости под власть Византии.

5. Период запустения(XI-X III вв.).

6. Раннефеодоритский период (XIV в.). Появление на плато городской застройки, формирование цитадели на мысе Тешкли-бурун; в конце столетия город опустошен войском Тамерлана.

7. Позднефеодоритский период (1-я - 3-я четверти XV вв.). Возрождение княжества Феодоро реконструкция цитадели, дворца, базилики, строительство второй линии обороны.

8. Турецкий период (конец XV - 70-ые гг. XVIII вв.). После захвата турками (1475 г.), город постепенно приходит в упадок и полностью покидается жителями (караимами) в начале 90-ых гг. XVIII в.

Предлагаемый доклад посвящен в основном событиям последних месяцев существования княжества Феодоро, в которых активную роль играл Стефан Великий. Нарастание турецкой угрозы вызвало идеологическую реакцию в близлежащих странах. Она выразилась в усиленном интересе к византийскому наследию. Через двадцать лет после падения Константинополя усилился интерес европейских правителей к багрянородным невестам. В один год, 1472, были заключены два брака на высшем государственном уровне. Иван III, великий князь московский женился на племяннице последнего византийского императора Константина XII Софье Палеолог. Этим была продемонстрирована претензия Москвы на роль "Третьего Рима". В том же году политические отношения между княжеством Феодоро и Молдавией были закреплены браком между Стефаном III сестрой князя Исаака Марией, вошедшей в историю как Мария Мангупская. 4 сентября 1472 г. невеста прибыла ко двору.[3] Благодаря этому браком воевода вступал в свойские отношения с Палеологами и другими знатными византийскими фамилиями, значившимися в генеалогическом древе его супруги.

Рассмотрение вопроса о происхождении мангупской правящей династии не входит в задачу нашей работы, отметим лишь, что в этом отношении до сих пор можно считать справедливым замечание румынского историка Н.Банеску (1935 г.) о том, что этот вопрос остается весьма темным.[4] Исследователь лишь осторожно указал на возможность установления ее родственных отношений с фамилиями Палеологов и Великих Комнинов через браки кого-то из династов.[5] Практически повторяют этот вывод и современные авторы: болгарский Ивана Божилов[6] и российский Валерий Степаненко[7]. Особо следует отметить исследования румынских ученых Стефана Горовея и Марии Шекели, которые вводят в научный оборот новые материалы, можно надеяться, что они прольют свет, по крайней мере, на генеалогию мангупской княжны.

В последнее время критике подверглась весьма популярная гипотеза, о ее армянских византийско-трапезундских корнях. В соответствии с ней истоки династии возводили к знатному роду Гаврасов, представители которой якобы были сосланы в Херсон в XII в.[8] Однако кроме переклички звучания этого имени с княжеской фамилией Ховры-Ховрины, нет сколько-нибудь веских доказательств в пользу этой версии.

Австрийский филолог Х.-Ф.Байер на основании румынской анонимной немецкоязычной хроники, в которой жена Стефана III названа черкешенкой, полагает о ее происхождении с Северного Кавказа.[9] Однако, нужно отметить, что черкесами в XIV-XVI вв. называли также алан-асов, появившихся в Таврике, по крайней мере, в IV в.[10] Находящийся рядом с Мангупом средневековый город, разгромленный ордой эмира Ногая в конце XIII в. именовался Черкес-Кермен, как и соседняя с ним деревня. Это название зафиксировано Мартином Броневским в 1578 г.[11] Аланы и готы были основными этническими компонентами, из которых формировалось средневековое население горной и приморской областей полуострова.[12] Сведения о готах и аланах в Крыму, сохраняющих свою этническую идентичность, неоднократно упоминают средневековые письменные источники. В этой связи отметим еще один важный момент. Х-Ф.Байер предположил что отпрыск мангупской династии княжич Иоанн, умерший в Трапезунде, то же самое лицо, что и Иоанн Тсиарас, т.е. Черкес, скончавшийся в 1435 г. и похороненный в монастыре Георгия Перистериона близ Трапезунда.[13] Если это так, то прозвище Иоанна позволяет, конечно, с большой осторожностью, высказать предположение об аланских корнях Марии Мангупской. Иоанн женатый на Марии Асанине Палеологине Цамбалоконине был братом Марии из Феодоро, жены трапезундского царевича Давида Великого Комнина. Этим браком была открыта эпоха международного признания Мангупского княжества.

Важнейшим источником для исследования вопроса о происхождения Мангупской династии остается погребальная пелена Марии, хранящаяся в монастыре Путна. Изображенные на ней гербы Палеологов и Асеней указывают если не на родственные, то на свойские отношения мангупских династов с этими знатнейшими фамилиями Империи. Никаких намеков на Ховров, тем более на Гаврасов, эта реликвия не содержит. Косвенно в пользу причастности Асеней к родословной мангупской элиты может служить находка при раскопке так называемой церкви Богородицы в центре Мангупского плато фрагмента известняковой плиты, вторично использованной, к сожалению, верхняя ее часть не сохранилась (рис2), но, вероятно, что на ней изображен стоящего на задних лапах геральдический зверь, возможно, лев, бывший гербом Асеней.

Заключение брачного союз и политического союза между Сучавой и Мангупом наводило исследователей на предположение о претензиях Стефана, в случае изгнания турок, на трон возобновленной Византии или, по крайней мере, стать владыкой княжества Феодоро. Вероятно, эти намерения не были тайной для Мангупа, и это привело к охлаждению отношений между двумя княжествами. Для реализации крымских планов Стефана, кажется, была предпосылка – блестящая победа над турецким войском 10 января 1475 г. Вдохновленный ею Стефан вступил в переговоры с генуэзской Кафой о союзе для борьбы с крымским ханом и князем Феодоро, Исааком. Однако в преддверье усиливающейся опасности турецкого вторжения, генуэзцы проявили осторожность и не пошли на такой рискованный шаг, не желая обострять отношения с двумя влиятельными силами на полуострове. После захвата Феодоро турками Стефан и вовсе охладел к мангупской княжне и увлекся Марией Войчитой, дочерью Раду Красивого, князя Валахии, которая после смерти Марии Мангупской (19 декабря 1477 г.) стала женой воеводы. Надо признать, что брак со Стефаном Великим, победителем грозных османов, был большой честью для маленького крымского княжества, вассала татарского хана. Пожалуй, только высокая, и не вполне понятным путем приобретенная, титулатура невесты, привлекла внимание господаря, который, как и Иван Московский не прочь был разработать византийский сюжет.

Пытаясь найти возможность противодействия нарастающей угрозе турецкого вторжения, князь Исаак в ответ на стремление северного соседа об укреплении своей византийской родословной, вел успешные переговоры о выдаче замуж мангупской княжны, имя которой осталось неизвестным, за царевича Ивана Молодого.[14] Этому союзу помешал захват турками Мангупа. Заметим, что когда этот брак не состоялся, Иван III остался верным избранному им южному направлению своей политики: в 1483 г. царевич Иван стал мужем Елены, дочери от первого брака Стефана III с княжной Евдокией, сестрой киевского князя Семена Омельковича.[15] Однако, согласно легенде, он стал жертвой этой политики, будучи отравленным мачехой, "деспиной", Софьей Палеолог.

Ощущая неизбежность турецкого вторжения, князь Исаак даже пытался наладить дружественные отношения с Мехмедом II. Вероятно, это было негативно воспринято как его подданными, так и союзниками. Наиболее резкой была реакция со стороны Стефана III. По мнению А.А.Васильева, он фактически инспирировал дворцовый переворот в Феодоро. Намеком на это служит посольское донесение венгерскому королю Маттею Корвину, датированное июнем 1475 г. В нем сообщается, что Стефан направил брата его жены Александра в княжество Манго. Генуэзское судно доставило его к пункту, названному генуэзским источником "Яспо". Вероятно, подразумевается бухта Ласпи в 20 км к югу от Мангупа. Местность эта входила в состав капитанства Готия, территориального подразделения генуэзской Газарии, административным центром которого являлась крепость Чембало (Балаклава). Очевидно, генуэзская администрация, встревоженная протурецкими настроениями соседнего правителя, способствовала действиям Стефана III по устранению Исаака и замене его более радикально настроенным Александром. Стефан предоставил корабль и 300 вооруженных валахов, помогших Александру добыть престол. Эти воины, вероятно, составили костяк гарнизона, защищавшего Мангуп. Наверное, его миссия нашла поддержку внутри княжества, и, прежде всего, в самой правящей верхушке, иначе трудно объяснить быстрое свержение Исаака. Александру понадобилось на всего три дня, чтобы, по словам генуэзского источника, "овладеть отцовским наследием" и подчинить его своей власти. [16]

Важно, что эти события произошло накануне высадки турецкого экспедиционного корпуса под Каффой, т.е. 31 мая 1475 г. Таким образом, свержение, сопровождавшееся, очевидно, и убийством Исаака, или же его преемника, произошло весной 1475 г.

Накануне турецкого вторжения неустойчивой была политическая обстановка не только в княжестве. Внутриполитический конфликт разразился и в Крымском ханстве, был свергнут хан Менгли-Гирей. Его бегство к генуэзцам и обращение татарской знати за помощью к Мехмеду II стал поводом для военного вторжения турок на полуостров. Турецкий флот с экспедиционным корпусом во главе с великим визирем Кедук Ахмед-пашой 31 мая появился в виду Кафы, 1 июня состоялась высадка и 6 июня город открыл ворота победителю. XV в.

Падение Каффы было для Стефана Великого сигналом об усилении турецкой угрозы для его владений. Он пытается найти помощь у своего сюзерена, венгерского короля Матфея Корвина, прозорливо намекая в своем письме о нарастании общей угрозы вторжения со стороны турок, как для Молдавии, так и для Венгрии.

После захвата Кафы, Солдайи и других, менее значительных генуэзских крепостей на южном побережье, наступила очередь владений Мангупа. Источники содержат только информацию о действиях турок против столицы княжества и ничего не сообщают о сопротивлении других укреплений, например, Каламиты, построенной в устье реки Черной в 20-х гг. XV в. для защиты главного, и возможно, единственного морского порта княжества. Скорее всего, значительных военных действий против этих пунктов не велось, они быстро сдавались или просто оставлялись жителями.

Для реконструкции событий осады Мангупа лучшим из европейских источников является сочинение пушечного мастера Георга Нюрнбергского. Судьба связала его со Стефаном Великим, к которому он был послан герцогом Боснии в 1456 г. Затем в 1460 г. Георг вместе со своей семьей попал в плен к туркам и был на службе у Мехмеда II в течение 20 лет.[17] В книге о своих приключениях он кратко сообщает о том, что после захвата Солдайи и Кафы, турки подошли к городу Сантодоро (Феодоро) в котором находились три короля (князя) и 15 тыс. человек. Сразу крепость взять не удалось, но три месяца спустя она сдалась добровольно, причем короли со всем народом были убиты. У более поздних авторов, например, краковского каноника Матфея Меховского упоминается о братьях князьях, последних готских конунгов. По сведениям Мартина Броневского польского дипломата, посетившего Мангуп в 1578 г., это были дядя и племянник, происходивших из рода трапезундских или константинопольских правителей. Эту информацию он получил от настоятеля одного из двух сохранившихся тогда еще в опустевшем городе храмов.[18]

Феодор Спандунис, автор конца XV – первых десятилетий XVI в., используя не дошедшие до нас источники, сообщает, что князь Готии убил старшего брата и захватил власть. Мехмед послал против него своего биглиербея. Осада крепости вынудила князя сдаться на условии сохранения ему имущества и жизни. Однако, когда он был доставлен в Константинополь, Мехмед приказал казнить его, якобы сказав при этом, что "обещание, которое дал мой чиновник, пусть сдерживает он сам". Маленького сына князя обратили в ислам, которого автор видел в Константинополе уже полностью отуреченного.

До недавнего времени лучший обзор турецких источников, сообщающих о падении Мангупа, содержался в монографии А.А.Васильева.[19] Дополнением к нему можно недавно опубликованный новый перевод текста исторического сочинения Ашик Пашаоглу "Османская династическая история", написанного во второй половине 70-х гг.XV в.[20] Новая, более точная версия перевода позволяет выяснить ряд деталей в ходе осады. Например, находит подтверждение предположение о двух этапах осадных действий. В особенности важны сведения, касающиеся падения крепости в результате применения военной хитрости - ложного отступления турок и удара отряда из засады. Это сообщение дополняется данными, содержащимися в книге Саад-ед-Дина (1536-1599) автора "Истории Османской империи".

Крепость на Мангупском плато к началу военных действий представляла мощный фортификационный ансамбль, состоявший из трех основных компонентов. Главная линия обороны (в дальнейшем ГЛО) обеспечивала защиту практически всего естественного контура плато (рис.1). Ее магистральная линия длинной 6600 м проходила по естественным неприступным обводам плато и по дополнявшим их искусственно созданным рубежам. общая протяженность которых составляла 1500 м. Крепостной полигон площадью около 90 га имел не сплошной, а узловой характер укрепленной полосы, что вообще характерно для горной фортификации. Самые опасные места, балки, были пересечены линиями крепостных стен, образующими в плане входящий угол (теналь). Узкие расселины в обрывах перекрывались короткими стенами, примыкавшими флангами к скальным склонам. В крепостном полигоне, образованном ГЛО, можно выделить три крупных участка: Северный, южный и Западный фронты, отличавшихся каждый своими особенностями рельефа местности и характером подчиненных ему укреплений. Данный комплекс создавался во второй половине VI в. византийскими военными инженерами и функционировал полностью или частично на протяжении всей истории поселения.[21]

В период существования княжества Феодоро (XIV- 3-я четв.XVв.), столицей которого являлся Мангуп, в дополнение к ГЛО, возводится вторая линия обороны (в дальнейшем ВЛО), представлявшая непрерывный пояс стен и башен, прикрывший застроенную часть плато и отрезавший от нее два самых больших по площади мыса - Чамну-бурун и Чуфут-Чеарган-бурун. На мысе Тешкли-бурун создается цитадель, служившая также укрепленной резиденцией правителей княжества. Общая площадь этого укрепления составляла 1,2 га.[22](рис. 3)


Comments Disabled:

Comments have been disabled for this post.